Другие Разделы

     Назад в главное меню

 

     Группа
     Биография
     Награды и номинации

 

     Видео
     Аудио
     Мультимедиа
     Галерея

 

     Лирика
     Перевод лирики
     Смысл песен
     Аккорды
     Мифические песни

 

     Дискография
     Видеография
     Сканы дисков
     Список всех песен

 

     Статьи
     Концерты
     Официальные письма
     Анекдоты

 

     Форум
     Гостевая
     Исповедь
     Ссылки
     Создатели
     Карта

 

     Log in

Другие Разделы

Sky Magazine – Интервью с Долорес (1995)


Перевод: Michiru
Источник: Sky Magazine

The Cranberries, пожалуй, заслуживают право именоваться самым лучшим из того, что давала нам Ирландия еще со времен U2, что отнюдь не мешает их солистке Долорес О’Риордан быть еще покруче в плане шумливости и скандальности, чем тот же Bono. Все подробности нового альбома, ожидаемого к октябрю, обсуждает с ней в Дублине наш корреспондент Сильвия Паттерсон.

“Хотите посмотреть на мой списочек подарков к свадьбе?” – Солистка The Cranberries Долорес, всеизвестная ирландская суперзвезда, обладательница голоса, за которым стоят два миллиона с продаж дебютного альбома, а также носительница новейшей умопомрачительной, словно отбеливателем открашенной прически (да еще и одетая в нечто, что больше всего напоминает две шелковые ночные рубашки трогательных пастельно-розовых тонов), щебечет словно пятнадцатилетняя девчушка в дни ярчайшего гормонального всплеска. Она сует мне под нос скрупулезно организованный список всех необходимых вещей, призванных наполнять жизнь современной успешной рок-звезды – костеподобные держатели под цветы, винные бокалы (высокие), бесподобный сборный цветочный горшочек фирмы Мэйерс стоимостью в добрых тридцать фунтов стерлингов… Чертовски мило. “А я на следующей неделе замуж выхожу!”, – чирикает певица. – “За Дона – а вот и Дон…”. Дон сидит за письменным столом дублинского отеля Долорес и сосредоточенно что-то чиркает. Канадец с осветленными волосами и в нехилой по цене рубашке. Взгляда на меня не поднимает. Здравствуйте, Дон. Эмм, день добрый, Дон! Голова упорно не поднимается, и я направляюсь вперед и протягиваю руку ему через локоть. “Э-э… ага”. Он досадливо кивает и немедля возвращается обратно к своей писанине. Да будь это мой женишок, я б ему одной левой все объяснила, как говорят в Ирландии. (? ^_^) Долорес же лучезарно улыбается. И вдруг прямо на глазах превращается из легкомысленной тинэйджерки в пятидесятилетнюю тетеху, увлеченную светской беседой.

“Итак, не желаете ли чашечку кофе? Хорошо долетели? Во сколько добрались? У вас изззумммительный акцент, вы сами откуда?” Да, это вам совсем не та Долорес, о которой любят болтать в народе – хмурая, чопорная и себе на уме. Будто бы ненавидящая журналистов за то, что они-де забывают про группу в Британии, хоть и расхваливая ее на все корки в Америке. И все же она – без пяти минут невеста, а от без пяти минут невест того и ждут, что они будут вести себя слегка своеобразно. Впрочем, у нее есть и свои причины быть такой оживленной. Это живо напоминает The Smiths (и задумка принадлежит Стивену Стриту, продюсеру этих самых Smiths) – Долорес представлена страдалицей на манер Морриссей из-за всех тех, кто оставил ее одну (как в Linger), но все это ничего, ведь впереди всегда светлое будущее (навроде Dreams). Второй альбом группы, No Need to Argue (другой продукт того же Стивена Стрита), появляется в октябре. Спросите Долорес, и она скажет, что он получился гораздо драматичней отгремевшего дебюта, так как он “описывает те изменения, через которые я прошла”. Первый сингл пластинки, Zombie, не просто драматичен, а прямо-таки апокалиптичен, что достигается засчет режущих ухо барабанных перекатов, убийственных раскатов гитар и непревзойденной акробатики голоса Долорес О’Риордан. “Насилие порождает молчание”, – доносит Долорес основную мысль о том, что воевать – не самая лучшая идея. Возникает ощущение, что она хочет взывает к совести и сознанию всего мира. Тут же, естественно, в голову приходят два слова: “неотягощенные” и “мозги” (а там до кучи и “о,” с “нет!”). Долорес сиживает на диванчике и рассеянно глазеет на диктофон. В миг, когда он наконец включается, ее бодренький было голос мгновенно сходит на нет. В течение следующих двух часов ее личность маятником качается от дружелюбной, уверенной в себе молодой особы и до последнего параноика в обличье рок-звезды. То она извергает из себя целый поток сознания, то вообще молчит в тряпочку. Вопросы, на которые она отвечает, частенько расходятся с теми, которые я на самом деле задаю. В бытность девчушкой-школьницей моя собеседница, вероятно, имела в характеристике прямо в центре жирную надпись: “легко отвлекается”. У нее куча веснушек, а тонко выщипанные брови подведены к переносице оранжевато-коричневым.

“Вы понимаете…”, – она заговаривает о принятии решения выйти за Дона. Они решили пожениться через 10 дней – да, именно 10 – после первой встречи, когда Cranberries поддерживали группу Duran Duran в прошлогоднем туре. (Сам он бизнесмен, устроитель туров и менеджер многих зубров рока со всего земного шара). “У меня была куча парней, и знаете, когда ты влюблен в кого-то, так надо идти и добиваться его. А в конце концов перебесишься и придешь к тому, чтобы уже захотеть успокоиться”, – говорит Долорес. Но вам же только 22… “Ну да, но вот маме моей уже скоро стукнет 50, а она в свои годы не повидала в жизни столько, сколько видела я, у нее нет такого опыта в мировом смысле. Ну, понимаете? Путешествия там, все такое…” Дону – 32, и по уши влюбленная Долорес обожает его мудрость. Он, в свою очередь, понимает и принимает ее сумасшедшую жизнь в скачках по отелям. Также он может учить ее разным вещам, например, за сколько часов можно поставить сцену. (Правильный ответ: за семь.)

“Я, по правде, была в полном шоке”, – шепчет она мне, – “когда осознала, насколько он во все это вникает. Воз и маленькая тележка. И еще Дон… поддерживает. Не относится ко мне, как к “великой Долорес из Cranberries”. И уж конечно, когда придет время самой свадьбы, обставлено все будет шикарно. Проходить она будет в Аббатстве Холикросс (Аббатство Святого Креста), за чертой Типперери. Долорес въезжает в лошадной карете, сверкающей украшениями из слоновой кости и вышитым шифоном номером Синтия Роули. Газовая накидка с замшевым бреве, драгоценный камень в пупке и исполинских размеров плывущий сзади шлейф. Дон с шафером прискакивают на черных кобылах – оба привыкшие к лошадкам канадцы, – и оба переливаются, полностью одетые в черную кожу. Боно сотоварищи тоже приглашали, но они отказались, сославшись на то, что едут в отпуск. Долорес поет “Мо-о-оя жизнь – меняется каждый час, по-всякому каждый раз…” – и в этом ничуть не преувеличивает.

Апрель 1990-го. Забавный роковый ансамбль The Cranberry Saw Us родом из Лимерика стремительно распадается. Их солист думает, что он Боб Монкхаус, а музыканты свято веруют, что они The Smiths (а именно: Ноэль Хоган, гитара; Майк Хоган, басист; Фергал Лоулер, ударные). Группа выпинывает солиста, меняет название на что-нибудь менее тупое и потихоньку начинает задумываться, а не заняться ли им лучше каким-нибудь эфемерным инструменталом. На всякий пожарный они все же вывешивают в музыкальной прессе объявление о поиске певца. Тут на сцену и выходит Долорес. Она мастерски владеет переливами голоса и неплохо сочиняет музыку. Она берет четыре гитарных аккорда и пишет песню про бывшего любимого, что был у нее в 17 лет, солдата. Песня получает название Linger. Делаются демо-кассеты. Ирландская пресса что с цепи сорвалась. Джефф Трэвис, корифей из Rough Trade и человек, с которым начинали The Smiths, признает и решает, что эти ребята будут лучшими из всех групп, что он когда-либо вел, говоря Долорес, что “люди реагируют на ваше творчество именно так, как в свое время принимали Морриссей”. Они отправляются на Островную Америку (Англию). Выпускается дебютный альбом, Британия утверждает, что они – новые Sundays, но кроме этого, ничего особо не происходит. Поездка в Америку – и происходит всё. MTV признает Linger шедевром и крутит по 47 раз на дню. Альбом продается свыше, чем миллионом копий. Они объезжают страну совместно с The The, Duran Duran и Suede и продают еще полмиллиона (тогда как Suede, эм-м, не продают). Продажи записей с Тихий Океан размером, а MTV изобретает “Дни Крэнберриз”. Побеждают на Награждении Ирландской Национальной Индустрии Развлечений 1993-года (1993 Irish National Entertainments Award) и получают приз как Лучшая Международная Ирландская Рок-Группа – то был первый случай за семь лет, как его не выигрывали U2. По возвращении в Британию Долорес рассказывает, что проспавшие всё в прошлый раз журналисты сплошь ей завидуют. Синглы завоевывают верхушки чатов. Затем, в начале 94-го, Долорес очень плохо падает на горных лыжах во французских Альпах и зарабатывает разрыв связок. Большую часть года она проводит лежа, но умудряется записать песню The Sun Does Shine и снять видео, где она в сидячем положении, вместе с известнейшим поп-певцом Джаем Уобблом, который утверждает всем, что в голосе Долорес “есть что-то редкое, древнее, просто-таки шаманское”. Они только что отыграли на Woodstock 2 в Нью-Йорке, и туры по всему миру могут теперь начаться в любую секунду.

1971, осенью. Долорес О’Риордан родилась практически рядом с Лимериком и была самой младшей из девятерых детей. Вскоре после ее рождения отец, трудяга-фермер, получил инвалидность вследствие несчастного случая на мотоцикле и никогда больше не мог работать. “Я никогда особо и не знала своего отца”, – говорит она. Ее мама боролась за жизнь всеми силами и тянула всех на себе, это еще мягко сказано. К пяти годам Долорес уже умела играть на органе и пела в церковном хоре, где местные прямо балдели от впечатляющих талантов одаренной маленькой О’Риордан. Она была еще тот сорванец: носила шорты, показывая вечные струпья на коленках. Она была ребенком романтичным, но словно бы смущенным. “Я тогда думала, что все очень несправедливо”, – говорит она сегодня. “Я думала, что мальчикам живется проще. А девочки были не нужны – все, что от них надо, это беременеть, и мне казалось, что девочкой быть плохо”. Долорес не знает, откуда нахваталась таких настроений, но предпочитает списывать все на католическое воспитание. А может, все упиралось в то, что Лимерик на добрых полвека отставал от остального мира. В Ирландии он имел печальную славу Города Самоубийств, утопал в поголовной безработице… Один житель Дублина рассказывает, что Лимерик не что иное, как “самая глубокая задница всей Ирландии. И наполнен выродками, развлекающимися с овцами”. Как-то там арестовали человека, обвиняемого в сношении не только с коровой, но и с собственными детьми и бабушкой. Маленький городок во всей своей красе. Долорес ненавидела школу, считала ее местом, где все ей указывают. И она бежала в музыку, училась фортепиано и музыкальным теориям, ежедневно занималась пением, чтобы быть в хоре.

“Я помню, что пение было единственным, что привлекало ко мне внимание”. Долорес хотелось большего. В 10 лет она впервые устроилась работать в забегаловке рука об руку с мамой. В 12 лет написала первую песню. Ее мать хотела, чтоб она стала религиозным миссионером, но все, что нравилось Долорес, было петь и писать песни. О поп-музыке она много не знала, но любила Duran Duran, слыхала о The Smiths. До окончания школы ей не разрешали присоединиться к группе. Когда сей момент наступил, она без малейшего промедления побежала к The Cranberries. Долорес – то, что обычно подразумевают под “чувствительной натурой”. После первой волны прессы, на все лады распекавшей ее “невинность” и пинков да толчков от записывающей компании, а также ее первых денежных сделок (закрутившихся в водоворот разборок с правами, продолжающийся и по сей день) и понимания того, что старые друзья со школы “видели меня как задравшую нос знаменитую поп-звезду и не желали разговаривать со мной”, она окончательно потеряла силы. Ей поставили диагноз – клиническая депрессия. Ей тогда было 19. “Это бессердечная, жестокая, акулья индустрия”, – дрожащим голосом говорит она. – “Люди презирают то, что им дают. Я просто задолбалась. Я была молода, я была сокрушена, я никуда не выезжала, я не знала, что такое успех и достижения, и вдруг, в одночасье – вокруг меня все чужое внимание и шумиха. Я была истощена и травмирована. Я хотела просто лежать в постели, где спала, когда была маленькой, счастливой и не знающей про все это давление, паранойю и боль. Лежала бы – и никогда бы больше не вставала”. Даже сейчас она иногда может взбеситься, но она учится быть толстокожей. На сегодняшний день, попробуй записывающая компания надавать на нее, она ответит: “‘Дайте мне наручники и зачитайте права’. Я уже ученая – я не боюсь ни журналистов, ни кого бы то ни было, ни чего бы то ни было”. Когда Долорес не просто лишь странноватая, она может быть вдумчивой, если серьезная – дружелюбной, хотя чувство юмора прослеживается не сильно. Лимерики знаете хорошие? “Нет”. Ой, да ладно! Всего один. “Нет. И хотите верьте, хотите нет, но я и не люблю клюквенный сок”. Но есть и нарушения в сторону веселого настроя. Два, точнее. Первое: ее сережки (10 рубиновых вкраплений до верха правого уха). “Мне они кажутся красивыми”. Второе: ее новенькая отбеленная прическа. “Так просто модно. Можете списывать это на мою уверенность в себе. Раньше-то я носила длинные, когда все начиналось, чтобы скрывать себя за волосами.

Я была очень робкой. Но когда Linger сорвал весь банк, я взяла и побрилась налысо!” На самом деле она куда больше волнуется за более глобальный уровень. Она вообще много волнуется. Волнуется о положении, в котором сейчас человечество. Она много времени провела в Америке и несомненно повидала много шокирующего. Что больше всего тебя поразило? “Нью-Йорк”, говорит. Я-то больше ожидала критики в сторону американского общества. “Громадные такие небоскребы, да и вообще. Ведь знала, что они большие, но уж не ожидала, что настолько гигантские”. Она смотрит новости и жутко расстраивается по поводу извечной мировой борьбы добра и зла. Она думает – возможно, и правильно – что вина за большинство бед лежит на мужчинах. “А женщины, я думаю, сильнее”, – размышляет она. “Все потому, что именно они стоят за мужчинами”. Прошу прощенья? “Посмотрите вокруг!”, – восклицает она. “Кто начинает все войны? На мальчиков посмотрите. Они играются пистолетиками. Девочек вы стреляющих и дерущихся не увидите. А мужики дерутся всегда. Это просто омерзительно для меня”. Она надеется, что ценна миру благодаря тому, что цепляет людей честностью своей музыки. “Я хочу, чтобы мир услышал меня. Поговорить с человеческой стороной, человеческими жизнями. Как Джон Леннон”. В смысле? “Ну… Я думаю, он много сделал для поддержания мира”. В определенной степени она еще верит как католичка (“Это просто вшито”), призывая молоденьких девушек “не отдаваться, пока не влюбятся. Как это сделала я”. По-настоящему с тем солдатом, что разбил ей сердце и дал повод для написания Linger она не спала. “Только пару раз поцеловалась. Но песня не имеет к нему отношения, она вся про меня и про то, как я переживала это наваждение”. Она никогда не допускала до себя больших порций наркотических лекарств, боясь, что это привело бы ее к безумию. “Не думаю, что мой мозг бы с этим справился”, констатирует она. “Но я почему-то, как правило, хорошо общаюсь с людьми с обширным наркоманским стажем, они как будто думают так же, как и я”. Вам когда-нибудь говорили, что вы довольно-таки сумасшедшая? “Знаете…”, – начинает она, приглушая голос до размеров улитки, “Меня ведь на самом деле по-настоящему знает очень немного людей”. Кто, например? “Дон”. Еще? “Одна подруга, дома. Но есть вещи, о которых не можешь поговорить даже и с самой близкой подружкой”. Есть? “Ну…”

Долорес позволяет себе закатиться смехом. “В смысле, что эти люди не близки тебе на все сто, ведь так?” А что, стопроцентно близким можно быть только с тем, с кем занимаешься сексом? “Ну, вот вы, например, станете обсуждать с подружкой, что предпочитаете в постели, верно?”. Да, поиздеваться над клюквенной Долорес нетрудно, но смеяться последней будет именно она. Она будет очень богатой и знаменитой и будет вечно жить в коттедже на берегу – Долорес купила дом и кусок приморской земли в Ирландии, где она и Дон могут скрыться ото всех – и люди будут говорить, что она так безбашенна, как настоящий гений. Не исключено. Я спросила Долорес, в чем она больше всего поменялась со времен впечатляющего успеха. “Подтверждение”, ответила она… Хмурится, на секунду задумавшись. “Окей, давайте подумаем… Подтвердилось – значит, усилилось. Как если бы я что-то назначила, а оно подтвердилось – тогда оно точно произойдет. Короче, все, чего я хотела и о чем думала с тех пор, как была маленькой…” Она повела рукой вниз и вверх, показывая указательным и средним пальцами знак галочки. “…Подтвердилось”. У Крэнберриз выпускается новый сингл, Zombie, 19 сентября, а также новый альбом, No Need to Argue, намечается на 3 октября.

Случайные записи



Количество просмотров - 2,268 раз | Версия для печати Версия для печати
Опубликовано 29.01.2010 в категории Статьи | Нет комментариев
Cтатью разместил Dess


Оставьте комментарий